mark-lithium
Рената сидела за столом своей холодной кухни. Она задумчиво смотрела на белоснежную скатерть и печально доедала свой завтрак. Её левая ладонь драматично придерживала гладкий лоб, на который время от времени падали вьющиеся белокурые локоны, - приходилось поправлять. Правой же рукой она держала вилку и равнодушно кружила ею по краям посуды, встречая преграды в виде овощей, которые были совсем не по настроению.
Из коридора раздался звонок телефона. На звонок Рената шла очень волнительно, с учащенным сердцебиением и дрожью в коленных чашечках. Она сняла трубку. Услышав на том конце провода своих хороших знакомых, волнение исчезло, оставив на её лице разочарование и следы былых надежд.
- Спасибо. Мне очень приятно, - поблагодарила она и положила трубку. Она поправила волосы в зеркале шкафа, провела рукой по лицу - от всех этих волнений начала стареть кожа.

***
Рената вернулась обратно на кухню. На плите стоял кофе, приготовленный в турке, но уже остуженный временем. Она взяла турку, подошла к раковине и начала медленно выливать туда кофе. Ей нравилось наблюдать за тем, как он медленно исчезает в раковине и издает характерный звук просачивающейся жидкости. Она повернула турку в сторону окна, тем самым направив дневной свет на её дно, и вздохнула:
- Опять какие-то лёгкие мне высвечиваются – наверное, нужно меньше курить, - сказала она себе вслух. – И как люди гадают на этой кофейной гуще?
В дверь позвонили. Рената прошла в коридор и отстраненно взяла с тумбочки ключи, не задерживая на них свой взгляд. Открыв дверь, она увидела на пороге свою лучшую подругу, Полину, - девушку с каштановыми волосами и красивыми, кристально чистыми голубыми глазами. Та улыбалась белоснежной улыбкой, что являлось её фирменным украшением, и держала в руках бутылку вина.
- Опять ты не спрашиваешь, кто стоит за дверью! – упрекнула её Полина с порога и прошла в квартиру.
- А я давно уже не спрашиваю. Какой в этом смысл, если кроме тебя больше некому приходить.
- У тебя отсутствуют инстинкты самосохранения, – Полина смотрела на Ренату с прищуром. - Ну что, с Днём Рождения тебя, моя дорогая!
- Спасибо, - грустно прошептала Рената. – Но я ещё не родилась… А впрочем, я никогда не могла запомнить время, сколько бы ни спрашивала у своей матери. Там много похожих цифр.
- Моя мама вообще не знает, - сказала Полина, снимая верхнюю одежду. - Говорит, откуда ей помнить, мол, не до часов было совсем. А врачи в те годы ещё не сообщали.
Полина осмотрела Ренату с ног до головы и всплеснула руками:
- Так, а ты почему не при наряде? Сегодня такой особенный праздник, а ты стоишь печальная.
- На дворе же только утро. Я тебя так рано не ждала, да и ты же знаешь, как сильно я не люблю этот день. Всё ты знаешь.
- Да? А я тогда зачем тебе здесь?
- Ты же сама сюда напросилась, – развела руками Рената, воспринимая игру близко к сердцу. – Я и праздновать не хотела. Кто тебя сюда позвал?
- Ответ неправильный, - улыбнулась Полина и дотронулась кончиком пальца до аккуратного носа Ренаты. – Я здесь, чтобы твой день стал немного счастливее. Я пока пройду на кухню, а ты - в комнату, приоденься по-праздничному. Я и вино купила по такому случаю, дорогое, испанское. Нельзя касаться дорогого вина грустными губами. Я же так тебя люблю, так тебя люблю, а ты такая... Непраздничная, вот. Я даже проснулась рано, когда дворники не начали шуршать мётлами. Всё для того, чтобы появиться на твоём пороге как можно раньше.
Ренате стало намного теплее от этих слов. Полина всегда могла согреть её душу, вдохновить.
- Ты там проходи, располагайся, а я сейчас буду, – сказала Рената и исчезла в полумраке своей комнаты, прикрыв дверь. Подруга прошла на кухню. Она достала бокалы и открыла бутылку вина штопором, который привычно и без малейшего труда нашла в первом ящике кухонной тумбочки. Она элегантно наполнила вином бокалы и сделала композицию из фруктов на столе, которые нашла у Ренаты в холодильнике. Полина приоткрыла окно и закурила сигарету в ожидании, поглядывая на дворовых прохожих с собаками.
Через несколько минут, на пороге кухни уже стояла Рената, в длинном красном платье и гармонично подобранных бежевых туфлях. На шее у неё было бриллиантовое ожерелье с сапфировыми бусинами.
- Ну, как я тебе? – застенчиво спросила она.
Полина стояла в изумлении, задержав дым во рту. Через несколько мгновений, она выдохнула и произнесла:
- Какая же ты у меня красивая.
- Ты действительно так думаешь? Я очень долго выбирала, размышляла над цветом, но этот праздник у меня почему-то с детства ассоциируется с красным… А ещё, я поняла, что в тяжелые моменты нужно выглядеть намного сильнее своего отчаяния.
- Сногсшибательно красивая.

***
- Он так и не звонил, да? – спросила Полина и посмотрела в печальные глаза Ренаты. В её голосе сочувствие переплеталось с душевным беспокойством, все проблемы своей подруги она переживала за двоих.
- Нет, - произнесла Рената с падающей интонацией. Она держала в руке бокал вина и изучала остатки алкоголя на дне. – Во мне человечности осталось столько же, сколько и вина на дне этого бокала.
- Я не понимаю тебя, - вздохнула Полина. – Тебя очень сложно всегда понять, что с тобой происходит вообще?
Рената посмотрела Полине в глаза, взгляд кричал о помощи.
- Мне стало очень больно жить, - начала Рената. – Любовь. Почему любовь должна быть синонимом боли и страданий? Для этого ведь существуют свои мерзавцы – убийцы, живодеры, ещё там кто-то… Почему так сильно разрывает душу? Почему я так отчаянно жду его звонка? Мне нужен один небольшой жест. Наверное, я слишком много прошу.
- Мы все нуждаемся во внимании.
- Всего лишь несколько минут, которые продлят мои часы. Как бы я хотела это всё закончить…
- Не волнуйся так, ещё не вечер. Он обязан тебе позвонить сегодня.
- А знаешь, как мне хочется это всё закончить? Говорят, сердцу не прикажешь. А я прикажу, я завершу свои мучения сама. Я не хочу только принадлежать. Я не обладаю, я только принадлежу…
- Что ты имеешь в виду? Самоубийство?
- Нет.
Рената закурила сигарету и, не убирая своих пальцев ото рта, едва разомкнув губы, поэтично выдохнула табачный дым.
- Я так волнуюсь за потолки, когда курю, - беспокойно сообщила она. – Мне кажется, они все пожелтеют скоро.
- Ничего, тебе здесь тёплые оттенки не помешали бы, - заметила Полина. - В последнее время ты совсем как снежная королева.
- И вообще я всегда волнуюсь, когда курю.
- Ты волнуешься по пустякам, - завелась Полина. – А он, там, что о себе думает? Перестань жить мужчинами и размениваться на них, тебе не стыдно? Они все сделаны из цемента.
Полина постучала по стене, олицетворяя мужскую сущность, и продолжила:
- Посмотри, во что ты себя превратила: забыла про все праздники, бросила работу…
- На той работе платили небольшие деньги.
- Ну что тебе говорить. Ты их всё равно беспечно тратила на подарки для него. И какова цена? Ему приятно? Он помнит?
- Мне приятно. Я помню, - заморожено произнесла Рената, встала из-за стола и принялась мыть посуду. Полина не сводила с неё глаз.
- А как тебе то, что он гостит лишь, когда ему нечего есть у себя дома?
- На здоровье.
- Мы с тобой стучимся в закрытые двери: я к тебе, а ты к нему. Нужен тебе совершенно другой человек, говорю же. Душевный комфорт и любовь – несовместимые вещи. Отлюбила своё, пора уже и о комфорте думать. Давай сходим с тобой в ресторан на днях, познакомимся с мужчинами.
- Не будет мне свободы, пока он живет. Я уже и забыла, когда стала крепостной его существования.
- Вот скажи, ты меня хоть немного любишь, самую малость? Я ведь так переживаю за тебя, а ты не ценишь совсем.
- Неправда, - отозвалась Рената, - Тебя я тоже очень люблю.
- Как же, совершенно меня не слушаешь! Даже на твой День Рождения я напросилась сама – так сильно хотела тебя увидеть!
Полина горела как спичка, нервно царапала ногтем скатерть, и вдруг раздался звонок телефона.

***
Рената сидела на спальной кровати и волнительно держалась за левый висок, который активно пульсировал. Полина выглядывала из кухни и пыталась вслушаться в разговор подруги.
- Привет! – послышалось на том конце провода.
- Антон, - произнесла Рената. – Привет, я очень сильно ожидала.
- С днём рождения тебя, что ли! Всего наилучшего. Здоровья там, счастья, ну ты понимаешь.
- Да, спасибо.
- Ну вот, - Антон застопорился на несколько секунд из-за скудного словарного запаса. - Что тебе ещё сказать?
- Давай я скажу. Недавно услышала такую интересную фразу: «Мне важно твоё каждое звуковое колебание в динамике телефонного аппарата». Вот, это тебе. Моя благодарность.
Антон рассмеялся.
- Смеёшься? – обиженно спросила Рената.
- Ну, глупость какая-то. Смешная ты.
Рената покачала головой и решила сменить тему.
- Ты не хочешь зайти ко мне сегодня? – предложила она. - Я тебя сильно жду, мне так грустно.
- Я не знаю, - засомневался Антон. – Не знаю я.
- Приходи. Полина тоже здесь… На случай, если ты меня опасаешься.
- Мне, в общем-то, всё равно сегодня нечем заняться. Наверное, я приду.
Антон и Рената повесили трубку, Антон – первым.
Рената сидела на постели и чувствовала, как обида внутри начинает поражать жизненно важный орган – сердце. Она мучительно сжала себе горло.
- Как я себя ненавижу! - закричала она в слезах. – Я порождаю то, чего не стоило бы. Отвратительное зрелище!
Полина прибежала в комнату и обняла Ренату.
- Не вздумай плакать! Хочешь, чтобы тушь растеклась по твоему правильному лицу? Ты такая сегодня красивая, не смей плакать мне!
- Я очень хочу, чтобы это закончилось, - прошептала Рената.

***
Антон сидел на кухне и сквозь призму карих глаз смотрел на девушек. Его руки лежали на столе, а пальцы настукивали мелодию. Иногда он проводил рукой по темно-русым волосам, зачесывая их назад, и тем самым, следовал последним тенденциям моды. Иногда поправлял свой свитер кремового цвета, который покалывал в области шеи. У Антона были красивые густые брови, узкий разрез глаз и длинные ресницы. Несмотря на большой кончик, его нос не слишком сильно бросался в глаза, но блестел при определенном свете. Губы были довольно выразительными, мягкими и средних размеров, являясь общепринятой нормой, – ничего лишнего. Рената стояла у окна и иногда позволяла бросить взгляд, смущенно и ненавязчиво. Антон смотрел на неё, но его выражение лица и опущенные уголки губ с правой стороны говорили о том, что удовольствия он получает мало.
- Почему смотришь так интенсивно? – поинтересовалась Рената у Антона, заметив что-то неладное в выражении его лица.
- Мне неприятно, когда вы две курите, перестаньте, - недовольно сказал Антон, отмахиваясь от дыма руками. Рената покорно затушила сигарету об пепельницу. Полина не стала поддаваться желаниям третьих лиц, посмотрела на Антона и цокнула языком:
- А мне неприятен ты, что прикажешь сделать? Какую команду дашь по этому поводу?
- Ну можешь выйти отсюда тогда, - с холодной насмешкой произнёс Антон.
- Свинья. Ты даже ничего не подарил, а ведь повод обязывает! Хотя бы с клумбы цветы сорвал… Что ты за мужчина такой?
- Да что ты ко мне привязалась? Я вообще ненадолго заскочил, буквально на пять минут. И где ты видела клумбы зимой-то?
- Перестаньте, - вмешалась в диалог Рената, заламывая себе руки от неловкого положения между двух огней. – Я не хочу, чтобы вы ругались. Вы – это всё, что есть у меня.
- Если бы не она, я бы тебя стёрла в порошок. За все твои дряные повадки и манеры.
Полина отвернулась к окну, бессмысленно и обиженно.
- Так, а из еды у вас есть что-нибудь, кроме фруктов? – спросил Антон, осмотрев женский праздничный стол. – Две женщины на кухне, да ещё и в такой праздник, а есть нечего. Тоска.
Полина недовольно поправила свои каштановые волосы и схватила сигареты со стола.
- Я выйду в подъезд, докурю, - рассерженно сказала она Ренате и вышла. Вместе с табачным дымом на кухне осталось и неприятное послевкусие конфликта.
- И как ты её терпишь? – спросил Антон.
- Она - моя подруга, - отозвалась Рената, заглядывая в холодильник. – Просто она очень сильно переживает за меня, любит. Так делают все друзья… Только вчера приготовила суп, хочешь? Есть его всё равно некому.
- Сойдёт. Накладывай, что имеется.
Рената поставила кастрюлю на плиту и пронзительно смотрела на неё, стараясь избегать встречного взгляда с Антоном. Антон вышел из-за стола и подошёл к окну, потирая ладони от волнений.
- Ты очень красивая сегодня, - задумчиво произнёс он, расправив брови. – Есть что-то в тебе всё-таки. Но я ведь здесь и сейчас не просто так. Я пришел, чтобы обсудить…
Рената, помешивая суп на плите, осмелилась бросить взгляд в его сторону:
- А что тут обсуждать?
- Я к тому, что… - Антон почесал голову. – Ну, вот понимаешь… Все эти твои подарки, звонки, знаки внимания… Ухаживания, назовем их так. Всё это не совсем приятно мне.
Антон никогда не умел подбирать нужные слова, места и время.
- Ну, точнее, мне приятно, – неубедительно пояснил он. – Но на моем месте должен быть другой мужчина. Который будет лучше. Который будет качественнее, что ли… Я не хочу тебя ранить, да еще и в такой день. Просто вся эта игра не стоит свеч. Понимаешь, о чем я говорю? Я не хочу произносить эти вещи вслух.
- Это совсем неважно, - нежно сказала Рената. – Позволь мне просто любить тебя, на большее я не имею права.
- А я тебя не люблю! - не выдержал Антон. – Не люблю я тебя. Это же так глупо… Чёрт! Я не говорил тебе, но у меня есть другая женщина. Два года назад я ей изменил, и она никак не могла меня простить. Мы решили сделать перерыв в отношениях, но теперь у нас всё наладилось. Она меня простила… Мы снова вместе, и она не знает, что я у тебя. Наверное, нам лучше больше не встречаться…
- Зато откровенно, - бессильно произнесла она. - Зачем ты приходил ко мне тогда?
- Ну, как ты не понимаешь… Я же - мужчина. У меня есть свои физиологические потребности!
- Ты? – усмехнулась Рената. – Ты – не мужчина.
Антон занервничал от неловкости и попытался обнять её за плечи.
- Прости меня. Мне очень неудобно, что это происходит сегодня, но нужно было всё сказать, как можно скорее. Да и какая это любовь, ну? Ты же меня совсем не знаешь, влюбилась в какой-то образ…
- Заход солнца сегодня будет около четырех часов вечера, - равнодушно продолжала Рената. – Дни становятся дольше ночей.
- Ты так серьёзно это всё воспринимаешь из-за того случая ночью что ли?
- А на следующей неделе ожидаютcя заморозки, - отрешенно шептали её губы, как будто на заметку.
- Да и я вообще очень далёк от идеалов, ты же видишь, что тебе нужен другой человек. Правильно сказала твоя подруга: свинья – самая высокая мне оценка.
Рената убрала его руки со своих плеч. Она выключила газ и загадочно, выделяя каждое слово интонацией, произнесла:
- Каждое несовершенство делает любовь совершеннее. Ты был высшей формой совершенства для меня, несмотря ни на что.
Она держала в левой руке указательный палец правой, закусила свою тонкую нижнюю губу и продолжила:
- Так смешно, я выдумала чувства из ничего. Ты говоришь, что я тебя совершенно не знаю, но не эта ли любовь – самая чистая и непорочная? Та любовь, что бескорыстная и безответная. Та любовь, что имеет лишь одностороннее движение? Я люблю тебя просто за то, что твои ноги касаются этой земли.
- Нет, – Антон находился в растерянности. – Я тебя не понимаю.
Рената сочувствующе кивнула:
- Дарить ласку и нежность - исключительно женское. Так назначено свыше небесной канцелярией. Но даже она не смеет тебя судить. Просто знай, что я всегда буду находить тебе оправдания. Каждый раз – новые. Я всегда была с тобой.
- Я не знаю, что я могу сделать для тебя, - добавил Антон и посмотрел на Ренату с сожалением. Казалось, что даже её красное платье потеряло свою насыщенность. Она обреченно смотрела на фотообои с зимним пейзажем, изображенным на стене.
- Твоя еда разогрета. Вымой руки, - её голос изменился и стал значительно грубее. – Когда пришёл, ты не вымыл свои грязные руки.
- Ах, ну да.
Антон послушно вышел. После долгих попыток определить подходящий выключатель, он всё-таки нашёл, включил свет в ванной и закрыл за собой дверь. Пока он там находился, Рената неслышно взяла нож для мяса, который лежал рядом на столе, и в напряжении ожидала Антона возле двери. Когда он вернулся на кухню, Рената вонзила нож в его грудь со всей той силой, которой могла. Она обняла его, придерживая, ещё живого, и спросила на ухо:
- Больно тебе? Больно?
Антон смотрел в потолок своими медовыми глазами, в которых медленно наступала ночь, и губы его прошептали: «больно». Закрыв глаза, она крепко держала в своих руках Антона, пытаясь почувствовать последнее тепло его тела.

***
Рената сидела на кухне. Окровавленными она гладила темные волосы Антона, а своими холодными целовала его родинки на щеке и губы, ещё теплые. Полина вернулась. Она стояла в дверях кухни и молча смотрела на происходящее. Рената повернулась к ней и сказала:
- Он не знал, что такое боль. Он мог ее только причинять. Я любила его лишь снаружи, он сам так говорил, и поэтому решила оставить самое лучшее. Люди правильно говорят: после каждой смерти наступает новое рождение. Смотри на часы, видишь время? Теперь я знаю, когда действительно родилась.
___

02.14.